Миссионерский отдел

Санкт-Петербургской епархии

О сотворении мира из “ничего”

02.04.2012
cropped-135_sm.jpegО сотворении мира из “ничего” Иерей Андрей Хвыля-Олинтер, кандидат юридических наук, проректор по науке Белгородской духовной семинарии, доцент Белгородского государственного университета “Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят” (Мф.5.8). Библейское и научное богословское утверждение о том, что Бог сотворил весь мир из ничего (богословски точнее выражение – привел из небытия в бытие) рациональный ум, мыслящий сугубо прагматически, как правило, отвергает. Такой ум, в силу привычки к обыденным законам, не может выйти за пределы безличной формальной логики, в соответствии с которой действует наш рассудок. Поэтому в своем субъективном восприятии бесконечности и сверх-бесконечности подобные люди остаются, на самом деле, в земном мире. Они не способны истинно (то есть, без предубеждения) полюбить мудрость (философию), потому что слишком обожают самих себя и собственные идеи. Известно, что человеку, дабы быть настоящим философом, необходимо пребывание в изумлении перед красотой Истины и ее отображением в природе. Это качество предполагает, с одной стороны, выход из обыденного ума (из-умление), а, с другой стороны, отсутствие умственной лени (из-ум-ление). Утрата философского мышления обычно наступает у людей через привычку, стяжательство или самолюбование. Апостол Павел столкнулся с таковыми горе-философами в ареопаге (Деян.17.17-34). Но и сейчас подобные “интеллектуалы” встречаются. Во многих наших отечественных университетах и институтах философия преподается по книге Канке В.А. “История философии. Мыслители, концепции, открытия. – М.: Логос, 2003. – 432 с.”. Означенный автор враждебно и неквалифицированно высказывается об основах христианской философии, игнорируя ее православное направление. В частности, он пишет, будто: “С научных позиций очевидно, что творение из ничего невозможно по простой причине – самого ничего не существует (термин “ничто” фиксирует отсутствие чего бы то ни было)” (стр. 91-92). Как будет показано далее, автор книги несколько переусердствовал, присваивая науке это свое личное, а также, вероятно, и со стороны заказное, антихристианское необъективное мнение. Канке В. А. без какого-либо обоснования приписывает христианской догматике отсутствие “всякой опоры на научные методы” (стр. 85-91). В этой части книга поражает самоуверенностью ее автора. Понятно, что он или не смог освоить азы подлинной христианской философии, или не желает о ней ничего ведать, или знает, но лукаво ее извращает. Любая из указанных позиций не может быть совместима с честной наукой и свидетельствует о научной недобросовестности. К сожалению, подобные псевдофилософские “научные” мистификации не единственны. Указав на причину появления настоящей статьи, перейдем к ее основному изложению. Всякие учения, в том числе вероучительные (и, даже, единственное абсолютное из них, базирующееся на Истине), разворачиваясь в своей земной истории, ограничены и аксиоматичны. Это связано с тем, что миру даны не только свойство некоего подобия, отображения безусловной цельности, простоты и полноты Первопричины, но и конечность. Например, пространство и время ограничивают все присутствующее (сотворенное Богом, то есть — тварное) в мире и сам мир внешними и внутренними барьерами. Кроме того, мир дуалистичен (двойственен). Парность противоположных качеств (единство и борьба противоположностей) — следствие сотворения мира из “ничего”, то есть из того, что нигде никогда не существовало, не имело бытия, из не-сущего. В настоящей статье понятие “ничего” специально пишется в кавычках, ибо оно, к счастью для всего мира и нас, несколько отличается от ничего В.А. Канке. На самом деле “ничего” оказывается неизмеримо научно содержательней, чем ничего означенного философа-педагога. Священное Писание гласит: “В начале сотворил Бог небо и землю” (Быт.1.1). “Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего и что так произошел и род человеческий” (2Мак.7.28). “Ибо Бог его есть Творец всего” (Иер.10.16). “Достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено” (Откр.4.11). Мир сотворен из “ничего”, то есть из не-сущего, но отнюдь не “ничем”. Раз мир существует в неких единстве и полноте, то он сотворен каким-то фактором, безмерно превышающим “все”. Вся наука (в том числе и богословие) основана на безоговорочном принятии существования некоего сверх-временного и сверх-пространственного фактора, устанавливающего систему целостных и незыблемых законов в безбрежной и внутри себя информационно, то есть причинно, разобщенной Вселенной. Дело в том, что быстрота причинно-следственного согласования законов реально не может превышать скорости света. Но богословие знает об этом не только благодаря теоретическим рассуждениям, но и через прямые Божественные откровения. С другой стороны, если материя в целом безначально продолжительно в прошлом развивалась, то должна была бы сейчас достичь беспредельного совершенства всех своих объектов (материальных, энергетических, информационных и иных) в каждой как угодно малой и сколь угодно большой области пространства. Однако это, очевидно, не наблюдается. Как правило, развитые объективные философские и религиозные учения содержат на эти обстоятельства явные указания. Что-либо, подчиняющееся закономерностям, если и может возникнуть из “ничего”, то лишь действием сверх-Фактора: Чего-то или Кого-то. Действительно, философия, математика и физика приоткрывают, что все возникло расщеплением неведомого “ничего” на парные противоположности. Тем не менее, само это “ничего” оказалось далеко не тривиальным “нулем”. Для рассудочного мышления примитивность и “пустота” объектов типа нуля вроде бы очевидны: “…самого ничего не существует”, утверждает В.А. Канке. Однако на самом деле нуль — “всего лишь” нейтральный (нулевой) элемент относительно операций сложение и вычитание. То, что нуль далеко не ничто В.А. Канке, свидетельствует математика. Например, деление любого числа на нуль дает в результате бесконечность, а при умножении нуля на любое число получается тот же нуль. В некоторых случаях деление или умножение нуля на нуль дает в результате конкретное число. Возведением любого числа в нулевую степень мы всегда получаем единицу. Нуль и единица порождают весь ряд положительных и отрицательных чисел. А ничто не способно на что-либо влиять. В свою очередь, единица — нейтральный (единичный) элемент, “ничто”, в операциях умножение и деление. С “единицей” тоже не все так просто, как представляется В.А. Канке (судя по всему, недостаточно сведущему в математике). Наличие единицы вводит, в частности, так называемые обратные элементы. Встречаются и другие многообразные нейтральные элементы по отношению к иным операциям. Например, число “е”, определяемое, например, как бесконечный предел последовательности хn = (1 + 1/n)n. Оно равно 2,71828…, и, в силу своих особых свойств, нейтрально (как бы “ничто”) по отношению ко многим математическим операциям, прежде всего, дифференцирования и интегрирования. Подобные нетривиальные “казусы” известны не только в математике, но и в реальных физических явлениях. Вот пример из физики – в классической механике неким “ничто” для замкнутой системы является ее равномерное и прямолинейное движение, а также ее ориентация. Все физические законы в ней не зависят от этих параметров. Однако при столкновении равномерно и быстро движущегося предмета (например, снаряда) с препятствием некоторые из его “ничто” – в частности, кинетическая энергия, превращаются в весьма ощутимые явления. Очень близки к “ничто” коренные причины универсальных физических законов симметрии и сохранения. В математике, физике, информатике, кибернетике, бионике, теории распознавания образов известны и с большой пользой применяются любопытные объекты – инварианты, также обладающие, в определенной мере, свойствами “ничто”. В сложной обстановке какие-либо ранее изученные предметы распознаются именно через удачно найденные инварианты. Сами изображения и сцены, как таковые, воспринимаются как значимые только благодаря локальным инвариантам, характеризующим устойчивые к преобразованиям и помехам типовые признаки (свойства) реальных вещей. В физике вышеупомянутая независимость от равномерного и прямолинейного движения (и ориентации) фактически является инвариантностью относительно сдвигов в пространстве и времени (пространственно-временной интервал является инвариантом по отношению к преобразованиям Лоренца). Такая инвариантность предполагает однородность и стационарность Вселенной. Более того, современная абстрактная алгебра утверждает, что для каждой математической операции (а, следственно, и в любом физическом явлении) обязательно имеются свои “ничто”: свой нейтральный элемент (зачастую их может быть несколько), а также свои инварианты. В точных науках изучаются всевозможные “ничто” относительно соответствующих групп преобразований. В целом науке известны очень разные “ничто”. Опытный исследователь, определив основные свойства конкретного “ничто”, может немало узнать о свойствах порождаемых им математических и физических объектов. Часто совершается и обратный анализ – от известных свойств объектов открытие неведомых свойств “ничто”. В физике еще в 1904 году установлена зависимость между инвариантностью, законами сохранения, фундаментальными симметриями пространства и времени. Таким путем, как оказалось, доступно обнаружение метазаконов, то есть внутренней связи и зависимости между физическими законами. Как представляет современная наука, иерархия человеческого знания о природе строится по цепочке причинности от явлений к физическим законам, от физических законов к симметрии или принципам инвариантности (метазаконам) типов взаимодействий: электромагнитного, гравитационного, сильного и слабого. Принципы инвариантности напрямую связаны с законами сохранения (импульса, углового момента, энергии, движения центра масс, зарядов и т.д.). Например, энергия “W” и импульс “p” атомной частицы относительны, то есть, неодинаковы в разных системах отсчета. Однако они, взятые совместно по формуле W2 – c2р2 (с – скорость света), образуют абсолютную неизменную характеристику состояния атомной частицы, инвариантную к преобразованиям Лоренца. Вообще все известные физические законы инвариантны к преобразованиям Лоренца, которые указывают на неразрывную взаимосвязь пространственно-временных свойств нашего мира (в математической физике – однородность и изотропность пространства-времени Минковского, и вытекающие из этого инварианты). Математика определяет инвариантность следующим образом: если дано преобразование f(х) класса (пространства) С в себя, то любая функция F(x, y, …) такая, что F(f(x), f(y), …) = F(x, y, …) для всех x, y, … из С, и любое соотношение О (x, y, …) = А, такое, что О(f(x), f(y), …) = А для всех x, y, … из С, называется инвариантным относительно преобразования f(х). Системы инвариантов связаны с классами эквивалентности объектов. В свою очередь, обобщенная теорема Э. Нетер (исходя из первой и второй теорем Нетер), доказанная в 1918 году, сопоставляет каждой алгебраической симметрии соответствующий закон сохранения. Крайне важно, что полная система инвариантов – “ничто” однозначно характеризует все свойства объекта – “все”, инвариантные относительно данного класса (группы) преобразований. В такой системе “ничто” и “все” смыкаются друг с другом и взаимно определяют себя. Если же мы берем все возможные классы преобразований, то исчерпывающе описывает объект любая из двух полных систем: “ничто” и “все”. Рассматриваемое направление приближает к пониманию самой сущности вещей. В математике этот подход тесно связан, в первую очередь, с собственными значениями и собственными функциями объектов, топологическими моделями, а также абсолютными тензорами операций. В православном научном догматическом богословии некоторым аналогом перечисленных областей математики являются логосы. Здесь уместно заметить, что математический язык, несмотря на его бытовую непривычность, имеет исключительную точность и доказательность. Оттого математика не знает многочисленных мировоззренческих “революций”, присущих почти всем другим наукам, в частности, философии. Подобными свойствами точности и доказательности, и, к сожалению, светской непонятностью (вероятно, и для В.А. Канке), обладает язык православного научного догматического богословия, а также православной философии. Это богословие, как и математика, не претерпевает за тысячелетия никаких “революций” не из-за якобы косности, а по причине его истинности. Православная философия, естественно, исторически в той или иной мере изменяется. Однако, в отличие от математики, постижение богословских истин требует от человека особого искреннего духовно-нравственного состояния: “Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал ум Господень, чтобы [мог] судить его? А мы имеем ум Христов” (1Кор.2.14-16). Нечто подобное этой духовности и такому уму полезно иметь и философам. Современная математика и другие точные науки начинают все явственнее понимать, что в основе мира заложено некое “ничто”, превышающее все постижимые человечеством “ничто”. Такое впечатление, что “ничто” тоже творилось, создавалось, расщеплялось, разнообразилось, росло вместе с миром, пространством и временем, вместе с бесчисленными диалектическими противоположностями, а все возникшее в целом напоминает структуру некоего ветвистого гигантского дерева. Но его ветви исходят из одного центра. Поэтому, наверное, православные святые отцы, будучи чрезвычайно внимательными к правде и лжи, избегали писать, что “мир сотворен из ничего”, считая, что слово “из” уже означает нечто. Они обычно выражались, что мир “приведен в бытие из небытия”. Приведен, о чем хорошо знают православные, Богом – Истиной, Личностью и Любовью. Какая-то сверх-причина, стоящая над всеобщим законом причинности (принципом каузальности), задает все законы существования, единства и взаимодействия этих противоположностей. В мире господствует некий один непреложный сверх-закон бытия и небытия. А над миром, над сверх-законом находится Бог, который превыше любых закономерностей и природных явлений, превыше бытия и небытия, превыше мира, потому что независим ни от чего и ни от кого. Бог превыше самих причины и следствия как таковых. “Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе” (Ин.5.26). “Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь” (Рим.9.5). Иметь “жизнь в самом себе” — значит ни от чего не зависеть: ни от людей, ни от природы, ни от материи, ни от Вселенной, … ни от Бога. То есть, необходимо для этого самому быть Богом. И здесь, при попытке вообразить сию “жизнь в Самом Себе”, все тварные мирские человеческие понятия оказываются бессильны. Они, выражаясь философским языком, снимаются. Возникает богословская аксиома, апофатическое положение. Однако аксиома, в нашем случае, живая, с которой возможно и необходимо общаться, которая Сама дарует верующему познание Себя. Более того, это как раз и является единственным условием настоящей человеческой жизни. Промыслительность Бога не дает противоположностям уничтожить друг друга (полная аннигиляция). Без нее мир мгновенно превратился бы в ничто, – именно то, о котором, в силу каких-то причин, грезит богоборец В.А. Канке. Эта промыслительность является неиссякаемым источником всех законов естественных природных взаимодействий и процессов. Она неповторима, единственна, неограниченна и трансцендентна. Исходная Первопричина существует вне мира. Об этом догадывалась еще древняя философия. Так как она превышает все и ничто, бытие и небытие, как бы объемлет их, то ей подвластны любые явления, процессы, законы, сущности, вещи мира. Она может проявить себя в любом обычном природном явлении или их непривычных сочетаниях, а также в неисчерпаемом разнообразии сверх-природных форм, ибо она абсолютно свободна. Это именно сверх-естественность, а не противо-естественность. Сверх – значит качественно превышающая все по своим возможностям, а не противоречащая чему-либо. То есть объемлющая все трансцендентно и имманентно. Промыслительность Бога не бессмысленна и непротиворечива, так как она всегда истинна, а следственно, не может противоречить сама себе. Первопричина абсолютна, а стало быть и личностна, как абсолютно осознающая и знающая сама себя, обладающая свойством рефлексии и саморефлексии. “А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии” (1Кор.2.10). Так как, если она не осознает себя, то она ограничена, ущербна, не свободна, не полна, не абсолютна в отношении, прежде всего, самой себя, а затем и всего иного. Но, конечно, это сверх-осознание, сверх-знание, сверх-разум, сверх-рефлексия, недоступные никакому земному уму и законам мира. Это уникальный единственный Дух, проявления которого в мире первичны во всем действительно существующем, то есть созидательном и развивающемся. “Дух Господа наполняет вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово” (Прем.1.7). “Нетленный Твой дух пребывает во всем” (Прем.12.1). Ибо любые виды разрушения есть уход чего-либо в небытие, а небытие и Дух Господень несовместимы. Согласно научной богословской аргументации, если мы согласимся хотя бы с идеей Бога (а Он не идея, а реальность), то неизбежно должны принять и утверждение о творении мира из “ничего”. Иначе Бог оказывается подчиненным вещи (материи, субстанции и т.п.), которая существует помимо Него, и которую Он использует для создания мира. То есть Бог перестает быть Богом. Но, в случае подлинного (а не в субъективных фантазиях) общения с Ним, приведение мира “из небытия в бытие” становится очевидным фактом. Православное богословие описывает духовные основы естественных вещей — логосы сущностей. Свойства физических, философских и математических законов подтверждают результат этого духовного видения. Они первичны (как начало и условие протекания каждого процесса, существования всякой вещи) в любом природном явлении. Наше глубинное внутреннее “я” также указывает на это — оно (после своего зарождения и самоосознания) тождественно самому себе в текущем времени и при перемещении в пространстве. Личность как таковая “ничто” по отношению к пространственно-временным и многим иным преобразованиям. Рассматриваемая Первопричина в большинстве вероучений называется единым Богом. Согласно православному вероучению, Бог не только один и един. В Православии Бог есть Любовь. “Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь” (1Ин.4.8). “И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем” (1Ин.4.16). “Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью” (Гал.5.6). Однако в мире мы видим, что разрушительно и противоестественно направлять любовь лишь на одного себя или на созданные собой субъективные идеи. Подлинно любящая личность ценит всякую иную личность не меньше себя, и уважает иное обоснованное мнение. Любовь – это высшее чувство, обязательно предполагает субъект, объект и действие любви. Но Бог есть Дух, в котором абсолютно все личностно, истинно, свято и духовно. “Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине” (Ин.4.24). Поэтому откровение веры указывает, что в Божественном сверх-бытии происходит личностное истинное святое духовное субстанциирование сверх-действия и сверх-взаимодействия (то есть, говоря философским языком, существование их как соответствующих вещей), недоступное для познания человеком. В мире, как разновидность естественного откровения, наблюдается нечто похожее, например, квантово-механическое действие субстанциировано: это глюоны — частицы переносчики взаимодействия между кварками, а также кванты действия иных физических полей. Каждая истинная любовь проявляет общение, самопожертвование, познание и уважение. В Боге это личностное сверх-бытие, сверх-качество, не бытие и не небытие, не качество и не не-качество. Однако в Нем нет не- личности, не- любви и не- духовности. Бог есть Сущий, осознающий Себя. “Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий [Иегова] послал меня к вам” (Исх.3.14). Он не просто сущность, а существующая сущность (проявляющая себя). Бог есть любовь во всем — и вне Себя и внутри Себя. Имеет Он и средства существования, проявления сей высшей любви. Бог превосходит в Себе сущности, определяемые понятиями “все” и “каждый”, “многие” и “один”. Он объемлет и превышает Собою все личные местоимения единственного и множественного числа. Он имеет внутри Своего одного, простого и единого сверх-бытия не только Себя, но и Иных искренних, также пребывающих в сверх-любви. Поэтому Бог, как Он открыл людям в Своих откровениях, есть Пресвятая Троица. “Иисус сказал: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его” (Ин.13.31-32). Бог превыше всевозможного бытия и небытия. Все же для людей более важно то, что Бог извечно в добре, и всегда вне зла. Здесь приоткрывается смысл святости. В имманентной основе мира пребывает нравственность (любовь), а вовсе не “единое физическое поле”. Единственная подлинная совесть есть духовно-нравственная связь человека с абсолютной Истиной-Личностью, то есть нравственной Сущностью — Богом. Бог жертвует Собой, чтобы отдать Себя любви для всех иных. И эта Жертва Абсолюта сама абсолютно полна. Бог отдает Себя до крайнего предела, полного уничижения (истощания), до абсолютного и единственного “Ничто” всего себя, всю свою сверх-абсолютность. Такое уникальное сверх-“Ничто” — это Бог, свободно отдавший, отдающий во всей Своей полноте Себя другим в жертву любви. На греческом языке это κενότης (кеносис) — пустота, ничтожество. “Пустота”, содержащая, однако, в себе всю сверх-бесконечную полноту Сверх-всесильного. Это есть сверх-вечная Жертва во внутреннем сверх-бытии Пресвятой Троицы. Только Бог может отдать такую Жертву и только Бог (как инаковость по отношению к Себе Самому) может принять Ее во всей Ее полноте. Эта жертва – Сын Божий: “Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им стоит. И Он есть глава тела Церкви; Он - начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство” (Кол.1.15-18). Из этого сверх-“Ничто” и возникает все существующее – “ничто” и “все”. Мир же и люди принимают жертву Бога лишь в той мере, в какой они могут Ее обрести: “ибо не мерою дает Бог Духа” (Ин.3.34). Бог, бескорыстно дарующий и даже не требующий ответной любви. Смертью смерть поправый. “Но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной” (Фил.2.7-8). “Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем” (Ис.53.10-12). “Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти” (Рим.8.3). Но это “ничто” – вовсе не пустота тех человеческих сердец или тех вероучений, которые отвергли единственного Бога — Истину и Любовь, заменили Его своими придуманными богами и кумирами, в том числе псевдонаучными измышлениями подобных уважаемому В.А. Канке, сущностная пустота всего язычества и богоборчества (безнадежные игры в бисер со смертью). Итак, из одного “ничто” через благодатное откровение рождается жизнь, а из другого ничто через богоотпадение возникает смерть. Два пути…