Миссионерский отдел

Санкт-Петербургской епархии

Современные образы церковности или В какую Церковь мы призываем людей?

03.06.2011
59_smСовременные образы церковности или В какую Церковь мы призываем людей? Прот. Георгий Иоффе, зам. председателя миссионерского отдела Санкт-Петербургской епархии  

Современные образы церковности или В какую Церковь мы призываем людей?

Давно и не нами замечено, что даже безупречно верные определения фундаментальных понятий не гарантируют их правильного осознания, если они не находят подтверждения в человеческом опыте. Так слова из Символа нашей веры о Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви – богочеловеческом организме Тела Христова, оживотворяемого Святым Духом – весьма мало говорят тем, кто едва ступил на порог храма. Чтобы предельно честно провозглашать миссионерский призыв миру присоединиться к Христовой Церкви, попытаемся методом исключения – апофатически – определить то, чем Церковь не является, т.е. сформулировать заблуждения и расхожие стереотипы, наиболее живучие в постсоветском общественном сознании. При этом отметим, что описываемые образы церковности диалектически поддерживаются как светским, так и клерикальным менталитетами. Этнокультурное гетто. Именно так Церковь хотели бы видеть атеисты и сторонники секулярного гуманизма. То есть, вы, ребята, за оградами храмов и монастырей шаманьте себе на здоровье, но не сметь оттуда вылезать и проявлять активность в общественной жизни, не сметь лезть в образование и т.п. Позиция понятная, не раз озвученная, но, слава Богу, пока не реализованная. Близко к этому примыкает образ Отстойника для слабых и больных на голову, который весьма распространен в блогосфере, т.е. в среде относительно молодых людей – активных пользователей интернета. По их мнению, большинство церковного народа – мракобесы, агрессивные социопаты и психически нездоровые люди, в штыки встречающие всё передовое и прогрессивное. Именно в рамках этого образа придуман ёрнический термин «православие головного мозга»… Некий эвфемизм предыдущего образа – Кружок по интересам. Образ со стороны внешних понятен: кого-то интересуют марки, кого-то – религия. Но и в церковной ограде есть соблазн превратить общину в такой кружок, когда главным становится не наше предстояние перед Богом, а сопутствующие занятия и общения. Вне всяких сомнений, необходимо заниматься катехизацией, полезно слушать лекции, смотреть и обсуждать фильмы, приятно вместе пить чай или петь хором. Эти внебогослужебные занятия могут стать миссионерским мостом к храму и Литургии, украшать, оживлять и поддерживать общинную жизнь. Но если они будут оставаться самодостаточными, то кружок в общине постепенно может переродиться в Элитарный клуб церковных снобов – собрание только для «своих», в псевдоправославную интеллектуальную секточку, где теряется основополагающий принцип открытости Церкви к Богу и миру. Как ни странно, со стороны части церковного народа упомянутый выше образ гетто тоже имеет поддержку, где он понимается как Место спасения для избранных. Позиция по сравнению с секуляристами вывернута наизнанку: только мы – настоящие православные – знаем истину, а весь остальной мир «лежит во зле», и нечего нам там делать, потому что «мир сей» уже осужден и обречен на погибель. Такой самонадеянный изоляционизм порождает внутрицерковное сектантство типиконно-ревнительского толка. Следующий образ, говорящий сам за себя: Магазин духовных услуг. Человек приходит в храм, чтобы решить свои проблемы и удовлетворить, как выражались в советское время, свои духовные потребности. Этот образ языческого культа, а не Церкви – прикладной магизм и обрядность подменяют жизнь по Христовой вере. Образ духовного супермаркета превосходно вписывается в потребительское сознание и отлично встраивается в современную оккультную среду, где общим местом уже давно стали гороскопы и услуги разномастных колдунов и гадателей. Священнослужители при таком подходе также исполняют жреческо-авгурские функции, а для некоторых из них такая роль ни за что не отвечающего почетного удовлетворителя духовных нужд становится удобной личиной, под которой можно спрятать и которой можно оправдать всякий грех. Эффективный общественный институт. С точки зрения властей и светского общества, этот образ вполне понятен. В период кризиса национальной самоидентификации, власть ищет идеологическую опору в традиционных ценностях народа, и это, безусловно, логично. Но если из веры сделать лубочную, гламурную  или триумфалистскую идеологию, мы вновь рискуем наступить на грабли тоталитаризма, действующего уже не под коммунистическими, а под псевдоправославными лозунгами. Но и во внутрицерковном пространстве оказывается немало приверженцев этого взгляда. И здесь мы напрямую сталкиваемся со своеобразным пониманием того, что есть миссия по существу. У сторонников «эффективного миссионерства» логика такая (далее цитируем часть текста, обсуждавшегося недавно в интернете - http://mondios.livejournal.com/43064.html): “эффективный церковный менеджер умеет «решать проблемы», ладить с администрацией и добывать деньги. Всё это нужно для того, чтобы строить храмы и расширять церковную сеть. А это, в свою очередь, нужно для того, чтобы увеличить присутствие и влияние Церкви в обществе и в мире. Это увеличение присутствия Церкви и понимается как миссионерство, т.е. как прямое исполнение заповеди: «идите, научите все народы, крестя их...». Эффективный менеджер – действительно лучший миссионер, если понимать миссию как Крестовый поход. Кто же, как не человек, умеющий решать проблемы в миру и мирскими способами, способен привлечь под иго Христово новые тысячи неведующих истины душ? А ведь здесь легко проявить некоторую гибкость и, отказавшись от неэффективных методов проповеди и христианского свидетельства (состоящих в удалении от мира, в нищете, в милосердии, в аскезе и хранении апостольской и святоотеческой чистоты веры и жизни, в уповании на Промысел Божий и т.д.), обратиться к тому, что все имеют под рукой – мирскому опыту, который более знаком, более эффективен (это исторически доказано) и более всем понятен…”. На наш взгляд, миссия – это не механическое увеличение количества храмов и умножение численности их посетителей, а рост в обществе доли людей, осознающих себя православными христианами без идеологических и потребительских иллюзий, и только поэтому становящихся членами Церкви. Эти иллюзии – путь «по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол.2:8), а значит, от Христа и против Него. Снова повторим вопрос, вынесенный в заголовок: в какую Церковь мы призываем людей? В гламурно-триумфалистскую, эффективно-институциональную, лубочно-елейно-типиконную, интеллектуально-элитарную?.. И остается только надеяться, что вопреки всем человеческим заблуждениям, Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, принимая в себя нашу немощь, благодатью Христовой немощное уврачует и оскудевающее восполнит.